УЛАН

Полуденное июньское солнце палило так, что казалось, прожжет лопатки на спине.

Под его плетьми я с утра заливал колодезной водой огуречные грядки.

Монотонно жужжит насос. А кажется, что звенит горячий воздух. Бегаю с тяпкой, царапая ноги огуречной ботвой, поправляю ровчики, перетаскиваю с грядки на грядку тугой серый шланг. На соседней улице кто-то врубил магнитофон: «Помоги мне, помоги мне! Желтоглазую ночь позови!» Как издеваются. Из огуречного плена меня освобождает бабушка:

- Сашко, дружок твой Юрка на каникулы к деду приехал!

Тяпка полетела на край огорода – к изумленно всплеснувшей ветками яблоне. Бабушкин голос пытался еще догнать меня, когда, перемахнув через низенький плетень, раскинув руки, бежал я к соседской хате, оставляя на тропинке комья черной блестящей грязи, слетавшей с босых ног.

Юрка, сияя радостью и какой-то яркой утренней свежестью, обнимал деда Михайла. А тот, впитывая глазами свет молодости, вглядывался в лицо внука, по-городскому светлое, еще не прихваченное легким степным загаром, с полоской густого пуха над верхней губой.

- Каким ты ладным и справным стал, внучок.

Вдруг, опустив голову, закрыл глаза морщинистыми коричневыми ладонями.

Юрка ошарашено оглянулся на меня:
- Деда, ты чего?
- Таким же он был – молодым, красивым.
- Кто, дедуля?
- Поляк один.

Дед Михайла неловко, стесняясь, тыльной стороной руки вытер глаза.

- Сколько лет прошло. Сколько лет.

Он обнимал уже нас обоих, прижимая друг к другу.

- В двадцатом, в гражданскую, было мне тогда семнадцать лет, командовал я у Буденного конной полусотней. Прошли мы эскадроном по всей Польше. Рубался я хорошо, что с правой, что с левой руки.

Брали мы как-то штурмом одно село. Развернулись лавой. Я впереди. А тут из-за рощицы навстречу нам вылетает сотня польских уланов. Командир их тоже впереди. В красивой такой форме. Мы с ним сразу глазами сцепились. Припав к конским гривам, несемся навстречу один другому. Азартно улан мчался.

Метров пятьдесят между нами оставалось. И он перебрасывает шашку из правой руки в левую. Ага, думаю, знает, что удар левой труднее отбить. Умеет лях, как и я, с двух рук рубаться.

Вот уже мы столкнуться должны. И я перебрасываю шашку в левую руку. На секунду растерялся он. Я ударил первым. Успел увидеть чистое, молодое лицо с черной полоской усов.

Клинок рассек ему голову.

Смяли мы поляков. Дальше понеслись. Сколько еще было крови, смертей. Ни разу за всю жизнь не вспомнил я того улана.
А вот увидел тебя, и встал он перед глазами как живой.

Дед прижимал к себе Юрку, до боли стискивая ему плечи.

- Наверное, и жены то у него не было. И внука такого не будет. Никогда.

 
Категория: Рассказы

Оставьте комментарий