О сайте

ВАНЬКА

Дата 17 января 2010

Был Ванька самым что ни на есть чернорабочим. Таскал тачку, собирал возле станков сиреневую металлическую стружку, то возникая, то опять растворяясь в сером дымчатом воздухе цеховых прилетов. А знаменит за первые два месяца работы стал тем, что в обеденный перерыв бегал через проходную к деду Георгу, словоохотливому армянину, нелегально торгующему домашним вином. К концу смены Ванька светился особенным добродушием.

Было ему хорошо за сорок. Но по отчеству к нему никто не обращался. Солидности Ванька не имел – ни по фактуре, ни по поведению, ни по рангу. Не только мы, горластая цеховая молодежь, но и степенные пожилые станочники относились к нему с иронией.

На день Победы выехали мы цехом на «Миус-фронт». Есть такой мемориал недалеко от нашего города. Немало там солдат в Отечественную полегло. Поехали семьями – с детьми, внуками. В середине семидесятых среди рабочих много еще было тех, кто воевал в ту войну. Так что отмечали праздник и как общий и как семейный.

К обелиску подошли всем народом. День стоял солнечный, жаркий, сияющий необыкновенной чистотой дальнобойных пространств. Жаворонки пели.

Наши ветераны без пиджаков, с гвоздиками в руках шли впереди колонны. Скромные были мужики. Пиджаки с регалиями одели только у памятника. Парторг попросил. А им от этого будто неудобно стало перед теми, кто под плитами лежат.

Митинг получился душевным. Подарки ветеранам вручили. У женщин слезы на глаза наворачивались. Ванька, повесив свой коричневый свитерок на руку, стоял в толпе, окружившей фронтовиков. Из-за спин наших молодецких выглядывал.

Потом на зеленой траве расстелили скатерти. Разбились на веселые, спаянные предыдущими праздниками компании. Доставали из сумок кто чем богат. Уже и первые рюмки зазвенели. Хорошо на свежем воздухе, да в кругу друзей, да с огурчиком соленым, да с лучком зеленым стопку за Победу поднять!

Фронтовики, естественно, все вместе собрались. Мы возле них приземлились – послушать о войне, о жизни той, когда нас и в помине на белом свете не было.

Ванька, растерянно улыбаясь, оглядывался на мгновенно организовавшиеся компании заводчан. А вокруг – шум, веселье, детвора солнечными зайчиками мелькает.

- Ванька, айда сюда! – великодушно крикнул кто-то из нас, сидевших на траве возле ветеранов.

Ванька с просветлевшим лицом кинулся к этой, самой почетной компании, на ходу натягивая через голову свитер. Мы грохнули во весь голос.

А фронтовики, поперхнувшись смехом, застыли со стопками в руках – на груди у подбежавшего Вани тяжело колыхались три ордена Славы.

Петрович, бригадир фрезеровшиков, закончивший войну старшим лейтенантом, поднялся. Одернул пиджак. Звякнули медали. Недоумение постепенно смывало и наши ухмылки. Петрович обернулся к нам:

- Какой он вам Ванька?

Система координат медленно смещалась в наших головах. Голос бригадира окончательно поставил все на свои места:

-Иван Палыч! Садись по центру.

Рубрика: Рассказы | Нет комментариев »

УЛАН

Дата 17 января 2010

Полуденное июньское солнце палило так, что казалось, прожжет лопатки на спине.

Под его плетьми я с утра заливал колодезной водой огуречные грядки.

Монотонно жужжит насос. А кажется, что звенит горячий воздух. Бегаю с тяпкой, царапая ноги огуречной ботвой, поправляю ровчики, перетаскиваю с грядки на грядку тугой серый шланг. На соседней улице кто-то врубил магнитофон: «Помоги мне, помоги мне! Желтоглазую ночь позови!» Как издеваются. Из огуречного плена меня освобождает бабушка:

- Сашко, дружок твой Юрка на каникулы к деду приехал!

Тяпка полетела на край огорода – к изумленно всплеснувшей ветками яблоне. Бабушкин голос пытался еще догнать меня, когда, перемахнув через низенький плетень, раскинув руки, бежал я к соседской хате, оставляя на тропинке комья черной блестящей грязи, слетавшей с босых ног.

Юрка, сияя радостью и какой-то яркой утренней свежестью, обнимал деда Михайла. А тот, впитывая глазами свет молодости, вглядывался в лицо внука, по-городскому светлое, еще не прихваченное легким степным загаром, с полоской густого пуха над верхней губой.

- Каким ты ладным и справным стал, внучок.

Вдруг, опустив голову, закрыл глаза морщинистыми коричневыми ладонями.

Юрка ошарашено оглянулся на меня:
- Деда, ты чего?
- Таким же он был – молодым, красивым.
- Кто, дедуля?
- Поляк один.

Дед Михайла неловко, стесняясь, тыльной стороной руки вытер глаза.

- Сколько лет прошло. Сколько лет.

Он обнимал уже нас обоих, прижимая друг к другу.

- В двадцатом, в гражданскую, было мне тогда семнадцать лет, командовал я у Буденного конной полусотней. Прошли мы эскадроном по всей Польше. Рубался я хорошо, что с правой, что с левой руки.

Брали мы как-то штурмом одно село. Развернулись лавой. Я впереди. А тут из-за рощицы навстречу нам вылетает сотня польских уланов. Командир их тоже впереди. В красивой такой форме. Мы с ним сразу глазами сцепились. Припав к конским гривам, несемся навстречу один другому. Азартно улан мчался.

Метров пятьдесят между нами оставалось. И он перебрасывает шашку из правой руки в левую. Ага, думаю, знает, что удар левой труднее отбить. Умеет лях, как и я, с двух рук рубаться.

Вот уже мы столкнуться должны. И я перебрасываю шашку в левую руку. На секунду растерялся он. Я ударил первым. Успел увидеть чистое, молодое лицо с черной полоской усов.

Клинок рассек ему голову.

Смяли мы поляков. Дальше понеслись. Сколько еще было крови, смертей. Ни разу за всю жизнь не вспомнил я того улана.
А вот увидел тебя, и встал он перед глазами как живой.

Дед прижимал к себе Юрку, до боли стискивая ему плечи.

- Наверное, и жены то у него не было. И внука такого не будет. Никогда.

Рубрика: Рассказы | Нет комментариев »