Из ежедневного утреннего радиообращения комиссара отряда.

Нас было сто двадцать: отчаянно веселых бойцов и бойцыц заводского стройотряда. Мы разбили свои палатки на окраине станицы Теплой. Гремучая смесь молодости и всеобщей влюбленности, разлитая в четырех бригадах, не теряла своей силы даже после изнуряющих двенадцатичасовых рабочих вахт на стойках подшефного совхоза. По вечерам волны сексуальной энергии заливали ближайшие рощицы и посадки. Ласковый ночной простор взрывался от охов и ахов.

Влекомые мощью инстинкта и любопытства к стройотрядовскому лагерю с наступлением темноты подтягивались стайки сельской молодежи. После двух-трех драк станичников с отрядовской дружиной, которую возглавляли заводские кузнецы по прозвищу «братья Амбаловы», неожиданно наступило перемирие, плавно перешедшее в братание и, неизбежное в таких случаях, активное слияние города и деревни.

Станичные девчонки оказались не менее раскрепощенными, чем наши красотки, вырвавшиеся из задымленных цехов на стратегические просторы. Острый пряный привкус задорного соперничества дочерей полей с пастушками городских кварталов вносил веселую ярость в ночную жизнь лагеря.

Зато молодые станичники почти поголовно влюбились в одну из наших бойцыц — бригадиршу первой «гвардейской» бригады. Это была необыкновенная девушка. Кустодиевские красавицы рядом с ней «отдыхали». Она была выше большинства отрядных «гренадеров». Ее фигура поражала крепким изяществом. Свежую мордашку делала неотразимой озорная улыбка.

Когда юная бригадирша с девчоночьей легкостью несла свои огромные бедра и, готовые разорвать ткань футболки, арбузные груди мимо станичников, у последних перехватывало дыхание, сигареты выпадали из приоткрывшихся ртов, и еще несколько секунд необъяснимое, невидимое для глаз энергетическое завихрение витало в воздухе, цепляясь за ее тонкую (что самое удивительное!) талию.

Имени ее я не помню. Мы звали ее Маманей. В первой бригаде собрались самые отъявленные драчуны и бузотеры. Но звонкоголосой стыдливой Мамане они подчинялись с неподдельным умилением. Вот какая это была девушка!

Как-то я уговаривал ее сыграть роль Нептунши на отрядном празднике середины лета. Сам я должен был быть Нептуном.

-Комиссар, ты такой маленький и худенький, а я такая большая. Надо мной все смеяться будут.

-Не над тобой, а надо мной. Соглашайся, Маманя. Я тебя за это пронесу к штабу на руках через весь лагерь

—Серьезно?

—Если пронесу, ты — Нептунша!

—Забито.

Это было тяжело, но приятно, Запыхавшись, я, наконец то, расслабил занемевшие руки и бережно поставил пунцовую от смущения Маманю на ноги у входа в штабную палатку. После этого прохода Маманя стала относиться ко мне как-то по особенному, нежнее что ли.

На празднике я должен был вынести Маманю из-за крутого речного склона к построенному для приветствия отряду. Но… мои ноги увязли в сыпучем песке. Подъем оказался для меня непреодолимым. Рассмеявшись, Маманя легко подхватила меня на руки и вынесла к обалдевшему от такого зрелища отряду.

Этот вечер в станице вспоминали долго.

В карнавальном шествии бригад в клубах табачного дыма ковыляли флибустьеры в обнимку с полуголыми русалками, зеленые инопланетяне-гуманоиды плотоядно поглядывали на восточных красавиц, юные папуаски теребили пальчиками красные галстуки на бычьих шеях небритых пионеров, стыдливо шагающих в шортах под бой барабанов, за ними, пуская слюни, семенили упыри, вурдалаки, скелеты и прочая загробная нечисть. Отряд поймал кураж. За парадом последовал конкурс свадебных обрядов разных эпох, стран и народов. Девчонки играли в невест с полным восторгом и с такой же самоотдачей.

А с каким энтузиазмом их воровали! Не пробившиеся в невесты участницы праздника устроили незапланированный, но захватывающий дух конкурс «Мисс — лучшие ножки».

Слоновьи танцы братьев Амбаловых, победивших в соревновании по распитию наибольшего количества колодезной воды, открыли ночную праздничную дискотеку.

В отблесках костра мелькали разгоряченные лица, мелодии песен, смешиваясь с дымом, цеплялись за верхушки деревьев, уплывали еще выше, теряясь в черной горячей июльской ночи.

Среди танцующих выделялась одна пара. Этих двоих невозможно было не заметить: они плыли, починяясь своему внутреннему ритму. Их выделяли языки огня. Маманя (конечно же, это была она) откинув голову назад, чуть снизу вверх неотрывно смотрела своими блестящими черными глазами в насмешливые голубые глаза своего партнера по танцу, совхозного шофера Сереги, станичного любимца и забияки. Они подходили друг другу. В нем чувствовалась сила, спрессованная столетиями в славной казацкой породе: литые плечи, пшеничные усы, выгоревшие на солнце светлые волосы, высокая атлетичная фигура.

Как сейчас вижу: обнявшись, они уходят в сторону леса, поглядывая друг на друга с нежностью и вызовом, будто соревнуясь в чем-то.

Незаметно закончился наш месячный десант на совхозные стройки. Мы вернулись на завод.

Осенью я узнал, что Маманя вышла замуж за того самого станичника, Серегу. Жить молодые остались в Теплой. Заводские девчата по какой то, только им известной, женской почте с удивлением и завистью приносили известия о новой Маманиной жизни:

—Сидит дома, Серегу своего нежит, ждет его с работы, занавесочки вышивает. Тихая, скромная и покорная.

И вдруг весной нос к носу сталкиваюсь на заводе возле проходной с Маманей. Если раньше в ней было что-то от большого веселого щенка, то теперь я увидел перед собой красивую женщину с волнующим взглядом темных с грустинкой глаз.

—Маманя, ты как оказалась здесь? Ты же осталась в станице.

Ослепила вспыхнувшей радостью, чмокнула в щеку:

—Осталась. Хорошо мне было с Серегой.

Помолчала, взвешивая, стоит ли откровенничать. Но бесхитростно и доверчиво, словно прося прощения, улыбнулась и продолжила:

—Работы для меня в совхозе сразу не нашлось, я домом занялась, чтобы было в нем милому тепло, уютно. Готовила и обстирывала с таким удовольствием, будто летала. К зиме в совхозе работы для всех поубавилось, ну, мужики и выпивать стали почаще. Раз пришел мой Серега домой поддатым, второй раз, третий… Я обижалась, даже ругалась с ним. Как-то в очередной раз вернулся он домой пошатываясь, на меня накричал. Я и высказала все, что думаю об их пьянках. Обозвал он меня грязно. Я ему пощечину влепила. Ты знаешь, рука у меня тяжелая. Но какой бы крепкой ни была баба, а мужик сильнее. Избил он меня, спать завалился.

Посидела я у окошка, поплакала над своей бабьей долей. А потом, как наваждение какое-то на меня нашло: выхватила раскаленную докрасна кочергу из печки, откинула одеяло и кочергой Сереге — в бочину. Он выскочил из постели и так закричал, что у меня вся злость пропала. Жалко его стало. Обняла, мазь приложила, прощения просила.

Помирились мы. Пить он бросил.

Глаза у Мамани наполнились огромными прозрачными пластами известных только ей пространств.

—Так почему же ты здесь, на заводе?

Она вновь улыбнулась, но печально:

—Не смогла я с ним жить. Бояться он меня стал.

Октябрь—ноябрь 2004 г., автор: Александр Хубетов

Многие мои заказчики, слыша слово «бюрократия», сразу теряют интерес к проекту. Мол: «Ну начинается, канцелярия, волокита, бесполезная работа и т.д…» Я, ведясь у них на поводу, закрываю глаза на формы с техническими заданиями, брифы, оценку конкурентов и перехожу непосредственно к решению проблемы заказчика: рисую, верстаю, коллажирую, крашу… и в итоге – СДАЮ РАБОТУ!

Результат, при таком подходе, чаще всего, оставляет желать лучшего. Почему? Есть ряд причин.

1) Руки у меня выросли не там где нужно, да и голова занята не созиданием прекрасного, а тем, как бы эти руки заставать что-то сделать. Этот вариант тоже имеет место быть, но все же остальные нам более интересны.

Результат: Ссора с заказчиком! Вы не выполнили работу т.к. даже не знали какие умения от Вас потребуются.

А если бы был бриф или техническое задание?…

2) Вы сдаете работу, вытираете пот со лба, забрасываете ноги на кровать и с чувством выполненного долга пьете сок через трубочку. Звонок от заказчика:
- Мы захотели на сайт раздел новостей!
- Это не обсуждалось перед началом работы.
- Мы забыли! Ну это же элемент сайта, хотим чтоб у нас был раздел с новостями!!! Мы заплатили деньги!

Результат: Ссора с заказчиком, или дополнительная доработка сайта. Нет конкретной точки окончания работы.

А если бы был бриф или техническое задание?…

3) Начало аналогичное второму пункту

Звонок… или не, почта:

«Здравствуйте, у наших конкурентов на сайте есть калькулятор для расчета диаметра стыковочной трубы под вентиль типа 2Б, нам, естественно, нужен такой же! Это очевидно!

Результат: Ссора с заказчиком, или дополнительная доработка сайта. Не был проведен мониторинг конкурентов, не позаимствованы интересные решения.

А если бы был бриф или техническое задание?…

4) Ну и еще одна важная причина – трата лишнего времени.

При создании макета простейшей визитной карточки появляется куча вопросов типа:

- А сколько цветов?
- А что писать?
- А отчество нужно?
- А с двух сторон?
и т.д…

При каждом появившемся вопросе вы звоните или пишете на почту заказчику. Все это занимает куда больше времени чем заполнение стандартного брифа.

Сакраментальная фраза!

Таким образом трата одного часа времени на заполнение простенького брифа спасет Вас от часов переделок, ссор и разбирательств! Удачи!

Крізь скло пляшок з-під „Оболоні”
Я бачу дівчину: долоні
Пливуть, як дим, – над головами,
І рухи сповнені омани,
І зваби – вади..

Вона літає цілувати
Наспіви лицарської лютні.
А за вікном – майдан безлюдний,
Садиби, Богом позабуті,
Шибки забиті, кволі люди.

Вона танцює, наче мріє –
Метелик плаття майоріє –
Себе у щастя загортає,
Легке, як шовк, що із Китаю,
Час тягне, хвилю зволікає,
Хвилину останню годує, гойдає…

Мелодія стихне. Закінчиться струм.
Темрява. Сум.

Його підіймають старі та малеча,
Крізь нього світи – кольорово-великі,
У серце складають часи, як у глечик,
Якщо не розчавили їх черевики.

Пестує вітер волосся руде -
Вершник дівчисько притис до грудей.

Не блисне, забула старенька бруківка
Той тупіт дитячий. Не пурхає сміх
На щірих і світлих акацій верхівках.
____
-Мамо, добридень! Ну, як Ви самі?