Лопоухим всюду счастье,
Их по «булкам» бьют не часто,

Если даже лопоухий
Сильно-сильно нашалит,
Взрослые разводят руки,
Посмотрев на его вид.

Лоб нахмурив, зыркнут круто,
А потом отводят взгляд,
Улыбнувшись почему-то.

Рассеявшись, почему-то
Только пальцем погрозят.

Может, это потому,
Что любой родитель знает
И любой учитель знает,
Даже старый дворник знает:

Если чадо их достанет,
Можно взять его за ухо,
Чтобы впредь была наука,
Дернуть ото всей души.

Вот чем уши хороши!

Без сноровки, подготовки
Трудно бить детей по попке.
Взрослый должен изогнуться.
Изловчиться, размахнуться,
А потом еще – попасть.

Уши ближе, дергай всласть.

Щенок за лесом жил
И с котиком дружил.

Кто-то вдруг когтистой лапой
Пакет котенку расцарапал
И стащил котлету.
Где щенку подарок? – Не-е-т-у!-
Плачет котик полосатый,
А под елкою лохматой
Серый волк хохочет:
- Твой дружок котлет не хочет.
Я подарок получу,
А тебя поколочу!
Я – самый страшный зверь лесов,
У всех зайчат, котят, щенков
Много лакомых кусков
Всегда отнять готов.
Вот он, я каков!
Мне только попадись…

Тут с дерева спрыгнула Рысь
И закрыла собой котенка.
- Стыдно обижать ребенка –
Волку говорит.
А в глазах ее огонь
Оранжевый горит.

Смотрит Волк на тетю Рысь,
Ей уже не скажешь: «Брысь!»
Она по лесу гуляла,
Песню Волка услыхала,
Захотелось ей узнать,
Кого это серый решил напугать.

А когда все увидала,
Рассердилась тетя Рысь:
- У разбойника, нахала,
Нужно хвост бы перегрызть.

Ухватила Рысь Волка за холку
И забросила лапой на елку.
А зеленые колючки
Прямо в пасть Волчищу-злючке
Крепко-накрепко вцепились,
Под ним ветки проломились,
Волк от боли заревел,
С елки кубарем слетел,
Прочь от Рыси побежал,
Только хвост его мелькал
Между соснами, между елками,
Весь утыканный иголками.

Александр Хубетов. Для самых маленьких и миленьких.

Медведица просит усталого мишку:
- Пойди, убаюкай дочурку малышку.

А папина дочка –
Не больше комочка -
Сплошное веселье, рычанье и вой,
Как сгусточек молнии, той – шаровой,

Лукавые глазки и острые зубки,
И яркие искры мерцают на шубке.

Ей хочется бегать, ей нужно попрыгать,
И толстыми лапами в воздухе дрыгать,

И папе царапая теплый живот,
Его уверять, что все заживет,

По взрослому рыкнуть, за шею кусая:
- Почему такая голова большая?

Ей ответит папа, уши затыкая:
- От тебя, шалунья, голова такая.

1.

Есть за городом каменный остров,
Там живет чародей Каракостра.
Он смотрит в большой телевизор
И ищет детишек капризных,
А еще – непослушных, нерях,
Плакс, обманщиков и растерях.

Он ночью в дома залезает
И этих детей забирает.
Он царапает ножиком острым
На кроватках: «Здесь был Каракостра», -
И с добычею улетает,
А куда – никто в мире не знает.

2.

В воскресенье мальчик Женя
Ушел гулять без разрешенья,
Видит вдруг, летит ворона.
Он – за нею мимо дома,
Где огромная витрина
Овощного магазина,
Мимо школы и больницы
Нос задрав, за город мчится.

Женька выбежал к реке
Там, где остров вдалеке.
Теперь ему, какое дело,
Куда ворона улетела,
Он в лодке к острову плывет,
Скорей узнать, кто там живет,
Заходит в каменный дворец
И слышит возглас: «Наконец!
Ты в руки сам ко мне попался», -
И злой колдун расхохотался.
Блеснул зрачок его огромный…
Твердя в ответ: «Я несъедобный», -
Женька прыгнул на диван,
Со стола схватил стакан,
В Каракостру запустил.
Каракостра ловким был –
Каракостра увернулся,
Отскочил и кувыркнулся,
Но влетел, свистя стакан
В телевизора экран.
Телевизор громко треснул,
Задымил, утратил резкость,
Звук запнулся пару раз,
Экран взорвался и погас.

Зарыдал Каракостра протяжно:
«Я обиженный, бедный несчастный,
Ой, поломали мой телевизор,
Ой, я теперь ничего не увижу».

Женька шептал: «Ведь ты же мужчина.
Ну не плачь. Мы его починим».
Отвечал ему Каракостра:
«Это очень и очень непросто», -
И всхлипнув, добавил потише: -
«Он показывал мне
Непослушных детишек,
А я уносил их за дальнее море.
Какой я несчастный! О горе мне, горе!»

- «А мы купим тебе другой,
Не волшебный, а просто цветной.
Только ты возврати всех детей
Из-за дальних зеленых морей».

3.

И посыпался дождь детворы
На улицы, в скверы и во дворы.
К мамам и папам дети бежали,
Мамы и папы детей обнимали,
Мамы и папы не понимали,
Откуда их дети свалились,
Но, почему-то, совсем не сердились.

Глаза вытирая чумазой рукой,
Сказал Каракостра: «Я вовсе не злой».