Треснут, распавшись под взглядом, и в ухо

Вкрадчивым шепотом, ласковым ядом

Пустяшные страхи вливает чердак.

Усталый сундук, щелкнув крышкой,

Щербато зевнул, отпустил навсегда

Кого-то с наколкой и  винной отрыжкой

Из тех очень странных, но важных времен.

Пыльную шпагу подбросило солнце,

И, усмехнувшись, взял ее он.

Билась оса об оконце.

Не помню, когда, но давно

Бывал этот тип в моем сердце.

Пропах табаком, пряным перцем

Забытого кроя камзол.

И весел, и зол, и красив,

Он не вернется, как ни проси.

Ушел и увел за запястье

Прелестницы тень. Ароматами счастья

В чердачном проломе

Мелькнул ее взгляд.

Скатились упреком по прелой соломе

Хранимые долго сокровища клятв:

«Если бы ты превратилась в креолку,

Жила бы в старинном поместье,

Где сотня солдат в треуголках

С тремя офицерами вместе

Охранную службу несли б,

То при всех их усах и шпорах,

При всех дворцовых замках и запорах

Тебя бы они от меня не спасли:

Луна босоногая на крокодилах,

Смеясь, пируэты бы выводила,

Туфельки в танце на дно обронив,

Так славно тебя бы я соблазнил».