Галку мучает досада –
Нет «изюминки» у клада,
Хоть в гнезде у шустрой птицы
Много славного хранится:

Есть блестящие монеты.
Бусы, фантик от конфеты,

Есть патроны и иголки,
Броши есть и есть заколки,
Есть подтяжки управдома,

Есть осколок от плафона,
Поцарапанный немножко.

Галке хочется сережку!

Ведь без блеска золотого
Клад недо-
укомплектован!

А сережка – на витрине
В ювелирном магазине.

Но жадоба-продавщица
Не подарит его птице.

Гонит галку от витрины:
-Все, закончились смотрины.
Завтра снова прилетишь.
А пока что – кыш! Кыш! Кыш!

Он дерзко глянул на девчонку
(ту, что хихикала в сторонке),
Подхватил ее портфель,
В кабинете вышиб дверь,
Словно птица, дрыгнув ножкой,
Прыгнул прямо из окошка
Со второго этажа!
-Прощай навеки, госпожа!-
Успела девочка услышать.
А потом с соседней крыши
Поймал стеклом весенний лучик
И сделал в классе просто бучу!

Там прыгало солнце на синий зрачок,
На стенку, на парту.
- Вот дурачок!

Класс понятливо затих:
Славный малый! Он – не псих.

Мальчик не от рук отбился,
Не дикий слон в нем поселился -
Мальчик в девочку влюбился.

Лопоухим всюду счастье,
Их по «булкам» бьют не часто,

Если даже лопоухий
Сильно-сильно нашалит,
Взрослые разводят руки,
Посмотрев на его вид.

Лоб нахмурив, зыркнут круто,
А потом отводят взгляд,
Улыбнувшись почему-то.

Рассеявшись, почему-то
Только пальцем погрозят.

Может, это потому,
Что любой родитель знает
И любой учитель знает,
Даже старый дворник знает:

Если чадо их достанет,
Можно взять его за ухо,
Чтобы впредь была наука,
Дернуть ото всей души.

Вот чем уши хороши!

Без сноровки, подготовки
Трудно бить детей по попке.
Взрослый должен изогнуться.
Изловчиться, размахнуться,
А потом еще – попасть.

Уши ближе, дергай всласть.

На серой шинели улицы
Надраила ночь пуговицы.

* * *

РАССВЕТ

Огненно-рыжий бычок
Звездную скатерть сжевал,
О небо потер свой бочок
И по земле побежал.

* * *
В ухе горы
Сережка –
Церквушка-крошка.

* * *

Рыжей кошкою осень
Запрыгнула в старый сад
И разлеглась на дорожках,
На солнце блестят глаза,
Ленивою лапкой катает,
Как яблоко, спелый закат.

* * *

РЕЧКА-ЛОШАДКА

Речка фыркнула, заржала,
Речка рысью побежала,
Высекая искры брызг
Мост-уздечку стала грызть.

* * *

В КОНЦЕ ЗИМЫ

В серой шляпе набекрень
Сизоносая погода
По городу шлялась весь день
И весне не давала проходу.

* * *
-Эй, там, на солнце,
В оконце мельницы ветряной.
Ты что вытворяешь, мальчишка дрянной?
На Земле не отыщешь лица,
Чтоб на нем не осела веснушек пыльца.

Но для того, чтобы это случилось с читателем, образ должен обладать пробивной силой. Этому служат и новизна формы, и нестандартный взгляд на знакомые понятия, и аскетичная ясность, и чувство такта и гармонии, и всепокоряющая ирония, использование любых других приемов, способных вызвать резонанс мысли и чувств.

Каждый автор по-своему решает эту задачу. С моей сточки зрения, неважно, какими инструментами он для этого пользуется, главное, чтобы стрела поэзии попала в цель.

Читатель зачастую «приучен» к утвердившимся формам подачи поэтической информации, некогда бывшими новаторскими, вызывавшими изумление, споры, неприятие.

Проходит время, и неприступные вершины становятся маршрутами десятков, сотен поэтических туристов. Мастерство, стиль, филигранная техника утвердившихся направлений становятся доминирующими в поэтическом творчестве. Это период вызревания взрыва, преддверия нового оригинального поэтического видения.

В последнее время «интеллектуальная мода», по крайней мере, в области изящной словесности тяготеет к крайним, шокирующим формам воздействия на читателя. Предыдущие поколения поэтов стремились читателя очаровывать.

Мне кажется, что шокировать читателя легче, чем очаровывать искренней
верой в красоту окружающего мира, несмотря на существующие, иногда весьма могущественные исключения. На авторов давит груз всех предыдущих попыток ответить на вечные вопросы, мучавшие философов, мыслителей, художников.

Чтобы достичь интеллектуального шока достаточно грубого натурализма, циничного острословия, воздействия на внешние покровы сознания, связанные с физиологическими особенностями потребностей человека, обращение к инстинктам и т.д. Здесь тоже есть свои сильные стороны – мощь природных стихий, их цельность, жизнестойкость. Отсюда много выходов на более высокие уровни. И если автор поймал читателя на этот крепкий крючок с дальнейшей целью обрушить на его бедную голову все те же «вечные проклятые» вопросы, приправленные ветром нового времени и новых возможностей человека, то честь ему и хвала.

Очарование же души требует свежести, искренности, определенной доли внутренней наивности или сурового жертвенного романтизма самого автора. Любая подделка при проверке на просвет бликует пошлостью.

Цель поэтического отображения мира в любом виде искусства – пройти через защитные, омертвевшие слои сознания и раскрыть самые чистые, незамутненные области человеческой души.

Чувственное восприятие произведения – это тот локомотив, который тянет за собой состав мыслей, воспоминаний, ассоциаций, предчувствий. Чем больше мощь и скорость этого состава, тем сильнее он разогревает, накаляет новые чувства. Хорошее произведение – это цепная реакция мыслей, чувств, точек зрения. Внутренние столкновения, противоречия, вызванные произведением, только усиливают эффект взрыва.

Александр Хубетов

Усы и губы залиты жжёнкой,
А божий свет батистом тонким
Трещит и бьется на груди.

Гудит
Гвардейская тоска,
Гремящей крови водопад
С обрыва сердца.

А внешне – бравурное скерцо.

Вулканы сил да крест нательный,
Да честь и долг – все нераздельно:
Отчизне служим, а не престолу,
В том наше право смотреть не долу,
А вверх и – прямо, всё дальше, дальше,
Где ни кровиночки, ни фальши,
В прекрасном и строгом лице

(Смех прогнал, погрустнел офицер),

Где библейская грусть
За плечом твоим, Русь,
Но страшит ожиданьем
Тишь распахнутых глаз,

Где, то с дрянью, то с тайной
Жить – судьба, а не блажь.

Обхватив рукой колени,
Долго я смотрю на тени
В зарешетчатом окне.
Шепот вьется по стене.
Стон стекает в грязный кухоль:
«А живых здесь нет, братуха».

Два взгляда
Столкнулись,
Нежно дыша,
Взлетели друг в друга,
Переплелись.
Мгновенно
Впиталась
До этого мгновения
Чужая жизнь

Но два человека,
Вздрогнув,
Молча прошли
Мимо друг друга.
Расходились все дальше и дальше.
Глаза их удивленно распахивались:
В них прощальным фейерверком
Сгорала будущая яркая
Совместная жизнь