Усы и губы залиты жжёнкой,
А божий свет батистом тонким
Трещит и бьется на груди.

Гудит
Гвардейская тоска,
Гремящей крови водопад
С обрыва сердца.

А внешне – бравурное скерцо.

Вулканы сил да крест нательный,
Да честь и долг – все нераздельно:
Отчизне служим, а не престолу,
В том наше право смотреть не долу,
А вверх и – прямо, всё дальше, дальше,
Где ни кровиночки, ни фальши,
В прекрасном и строгом лице

(Смех прогнал, погрустнел офицер),

Где библейская грусть
За плечом твоим, Русь,
Но страшит ожиданьем
Тишь распахнутых глаз,

Где, то с дрянью, то с тайной
Жить – судьба, а не блажь.

Обхватив рукой колени,
Долго я смотрю на тени
В зарешетчатом окне.
Шепот вьется по стене.
Стон стекает в грязный кухоль:
«А живых здесь нет, братуха».